Friends

Многократно упоминавшийся здесь Виктор Клемперер вот как рассказывает о начале Третьего рейха.

Когда там впервые что-то такое запретили, "здравомыслящие люди" сказали, типа, ладно, хрен с ним, всё равно это никому не нужно было. Главное чтобы вот это не трогали, а остальное - мелочи жизни.

А "это" вскоре тоже запретили.

Здравомыслящие люди повозмущались распоясавшимися нациками и решили, что "это" они запретили, но вот на "то" у них рука не поднимется.

А она поднялась.

Ну, сказали здравомыслящие люди, допустим. Но не станут же они...

А они стали.

"Да они никакого права не имеют..."

А они себе это право присвоили.

"Кого-кого, а уж этого они не тронут. Он же величина, столп, у него же мировое имя..."

А они тронули.

"С такой прытью они больше года не продержатся".

А они продержались.

"Хорошо, два года. Но не больше."

А они и больше продержались.

"Такого не может быть!"

А оно было.

Бухенвальд и Дахау? Да это же для всяких экстремистов и врагов нации и Рейха!

"Так а вы сами-то кто?" - саркастически спросило Гестапо, раздавая повестки здравомыслящим истинным арийцам.

В качестве конкретного примера Клемперер приводит отношения с одной здравомыслящей арийской семейной парой. Они были давно знакомы, встречались чуть ли не каждую неделю, ужинали вместе, рассуждали о том и о сём. И эта арийская парочка возмущалась новыми запретами и была убеждена, что в личные дела нацики залезть не посмеют. В конце концов, какое их дело, кто с кем дружит, ест или спит.
И вот однажды звонит этот ариец Клемпереру и просит извинения за то, что не сможет прийти как договаривались.
"Ничего страшного, - отвечает тот, - придёте в следующий раз".
"Понимаете, - выдавил ариец, - скорее всего, этого следующего раза не будет. Вы же знаете, я не антисемит, иначе мы бы столько лет не приятельствовали. Но тут такое дело... Обстановка на кафедре... Да и в стране тоже... Как вам сказать... Может, то, что у меня старый приятель - еврей, никакого значения иметь не будет, а может, и будет. Выборы на кафедре на носу, ну, вы знаете, как это делается."
Они очень мило распрощались, а когда спустя какое-то время случайно встретились на улице, то сделали вид, что не знают друг друга. Их жёны (а Клемперер был женат на арийке) продолжали какое-то общение, но чисто на уровне "как дела".

Мораль сей басни такова: не остановятся они, и не надейтесь.